Все рубрики

Фото: Константин Исааков

25.06.2018 | 00:24

Из Тюмени в Тобольск: дорогами острожников и царей

Москва, 25 июня - Вести.Туризм

Тюмень? А что там делать? Промышленный город, нефть… а, ну, если еще и Тобольск – это да; там, говорят, красивый Кремль. Примерно так реагировали мои друзья-коллеги, узнав, что я собрался в эти края.

На самом деле, и у меня-то название Тюмень ассоциировалось разве что (откуда-то из давней, бакинской молодости) с именем моего земляка Фармана Салманова, который «открыл в Тюмени нефть». Приехав в Тюмень, я узнал, однако, что, хоть Салманов тут и впрямь личность легендарная, но нефти в Тюмени нет. В городе Тюмени, в областном центре. Нет ее. Она есть, с легкой руки именно Салманова со товарищи, совсем в другой, северной части области – в Ханты-Мансийском автономном округе, то бишь в Югре.

А в городе… даже поставлен весьма необычный памятник: на этом месте искали, но не нашли нефть.

Большие, согласитесь, оригиналы – эти тюменцы.

Но, на самом-то деле, кое-что в Тюмени (городе) все же есть. Вопрос в другом: что из этого «кое-чего» может сформировать туристический образ города? Стать его фишкой.

В поисках образа

Знаю, не все со мной согласятся, но мне представляется, что любая территория, претендующая на внимание туриста, должна сначала разобраться в себе: вообще-то чем я, территория, особенна и необычна? Что у меня есть, чего нет у других? В Барселону, скажем, едут смотреть архитектуру Гауди. На Ярославщину – к здешним храмам. В Норвегию – за впечатлениями от фьордов и северного сияния.

В Тюмени у нас была очень плотная программа: организаторы, и их можно понять, стремились показать все. То есть самое лучшее, что имеется. Во-первых, городскую среду. Красивую набережную с панорамным обзором, в которой яркими, заметными акцентами смотрятся храмы.

Да, набережная реки Туры хороша и художественно оформлена, пусть даже, на мой вкус, несколько традиционно и многозначительно для места прогулок.

Да, храмы красивы, но интерьеры и многие пока еще росписи в них нуждаются в реставрации.

Есть на улицах отдельные здания, у которых хочется постоять и полюбоваться: деревянное зодчество, точеные наличники. Но их, увы, немного.

А, например, экспозиционно насыщенный внутри Музей-усадьба Колокольниковых внешне удручает запущенным видом фасада.

И ведь федеральный объект. И ведь часть «Императорского маршрута»: здесь бывали два цесаревича из семьи Романовых.

К объектам «Императорского маршрута» на территории Тюменской области мы еще не раз вернемся. Но я сейчас о другом: полюбит ли турист (российский, а то и заезжий) вот такую Тюмень – историческую, архитектурную? Не маловато ли поводов для полноценного чувства?

Что ж, продолжим искать фишку. Недавно открыли в Тюмени огромный и многофункциональный Музейный центр имени И. Я. Словцова (Иван Яковлевич Словцов – местный историк, краевед, энциклопедист). Полностью все экспозиционные площадки заработают, скорее всего, в следующем году, пока же открыты лишь несколько залов живописи, где, замечу, выставлены работы Айвазовского, Шишкина.

Но запасники здесь – богатейшие: в них собраны антикварная мебель, старинные предметы быта, оружие.

Все это со временем тоже будет выставлено для всеобщего обозрения и должно стать важной составляющей именно культурно-исторического, художественного образа города. А пока он только-только формируется. Порой наощупь.

Придумали тут, например, создать Сквер кошек – забавная, согласен, идея. Но (сейчас меня закидают камнями отчаянные кошатники), опять же на мой вкус, ее художественное воплощение… ну, не Гауди. И даже не автор Кошки на улице Депутатской в Ярославле. Или Кота Казанского в Казани, на улице Баумана. Тут, в Тюмени, при всем моем заочном уважении к неизвестному мне автору кошачьих образов, это все-таки «золоченный» кич.

Мне возразят: откуда же в этих краях взяться местному Гауди? Да оттуда же, откуда взялись, скажем, мастера здешней гастрономии. Если есть стильная гастрономия (а она есть!), почему бы не быть стильному стрит-арту? Кстати, поставили ведь на одной из центральных площадей города «памятник» студенту-выпускнику, сразу ставший любимым селфи-фоном для молодежи.

Почему? Да потому, что сделан он в духе времени: не как кичевые же пластмассовые деревья или пафосные чугунные скульптурные группы «а ля Церетели», а иронично, даже немного дурашливо: «Вспоминайте иногда нашего студента!» И вполне себе соседствует с тумбой, посвященной уроженцу этих мест, сказочнику Петру Ершову. А потому что сделан также в рамках проекта «Молодежная атмосфера»: стрит-арт может и должен быть веселым. Даже есть это« "прабабушкин» «Конёк-горбунок».

Совсем неподалеку от оголодавшего в выпускную сессию, но таки железного студента расположено современное, вполне авангардистское кафе «15/86».

А чуть в стороне – этно-ориентированный ресторан-музей (придумали же такой «жанровый» объект) «Чум».

И тут, и там кормят отменно, с сибирским «акцентом».

И даже – в рамках жанра – весьма эстетично, хоть и очень по-разному. Может быть, стоит в Тюмени гастрономическую тему базовой сделать?

Не зря же в открывшемся как раз в эти дни городском Туристско-информационном центре на базе сувенирного магазина «Легенды Сибири», при всем разнообразии представленных тут народных промыслов, народ больше толпится у еды: у строганины, северных копченостей, варений, меда.

Кстати, ведь именно в гастротеме тюменцы «замутили» свою уникальную тему – «Уху с нефтью». Ее варят гостям «Маршрута нефтянника» на учебной базе Тюменского индустриального университета. Но сначала нас привезли в сам университет – серьезное, с традициями учебное заведение, где рассказали и показали на тренажерах, как надо себя вести, справляясь с аварией на нефтепромысле.

Мы сделали вид, что твердо усвоили это. Потому как «хорошим ученикам» посулили эту самую уху с нефтью – на объекте нефтедобычи, учебном, конечно. И было там очень даже прикольно полазить по металлоконструкциям, осмотреть нефтекачалки, поселфиться у огромных вентилей.

Потом наконец перед нами предстал дымящийся котел с темноватой ухой. Разливали щедро, под рюмочку.

И было вкусно. Уха, она вообще – штука вкусная. Но все же это была «конфетка без фантика»! Не упакована и не продана. Из ухи с нефтью можно ведь сделать целое шоу, классный интерактив. С мастер-классом, с вливанием в котел на глазах у изумленной публики «мензурки» (вряд ли надо больше) этой самой нефти, с рецептом, который на прощанье должен получить каждый посетитель.

А может, с нефтью не только уху варить? Ведь рисуют же в Республике Коми картины нефтью – там прямо целая нефтяная школа живописи! Почему бы тюменцам не создать «нефтяную гастрономию»?

Или взять за основу будущего образа туристической Тюмени и тему совсем другую? Она в чьих-то глазах (только не в моих) прямо-таки противостоит гастрономии. Я о лечебно-оздоровительном туризме. В пригороде Тюмени мы заглянули на базу отдыха «Верхний Бор»: термальные источники с очень, как говорят специалисты, качественным составом. Огромная территория, пляж, бассейны с горячей целебной водой, сауны, бани, раздевалки.

Хорошая база. Но, увы, не тот случай, когда из другого региона специально сюда кто-то приедет. 

А вот полечиться, особенно если есть серьезные проблемы, человек, может, и поедет. Если узнает, что лечат-то тут, оказывается, хорошо! И оснащение современное, и специалисты высокого класса. В Тюмени создан Многопрофильный лечебный центр «Медицинский город», в который вошли, не структурируясь формально, а на основе сотрудничества сразу несколько медицинских учреждений. ОКБ № 1 – это образец высокотехнологичной медпомощи в кардиохирургии, малоинвазивной кардиологии, эндокринологии, торакальной хирургии. Областной офтальмологический диспансер специализируется на сложнейших лазерных операциях и коррекции зрения. Медсанчасть «Нефтяник» – стационар широкого профиля. В целом же это 8 баз, которые, при необходимости, перенаправят пациента к нужному специалисту по соседству: это ведь действительно город в городе.

Особенно впечатлил Радиологический центр: представьте, вас заводят в дверь, надо которой светится «Внимание! Работает циклотрон!» Здесь проводят сложнейшую диагностику и лечение самой разной онкологии. Оборудование – суперсовременное, специалисты – такие же.

Медицинский туризм в «Медицинском городе», понятное дело, очень хотели бы и, собственно, уже начинают развивать. Но, согласитесь, это все равно довольно узкий сегмент – не совсем тот, который может сформировать «лица необщее выраженье» туристической Тюмени. Хотя в комплексе с чем-то еще – да.

Ближе всего, как это ни удивительно, к созданию такого вот пакетного турпродукта made in Tymen, мне представляется, подошли супруги Мельниковы, хозяева Природно-реабилитационного комплекса «Гнездо». Этот загородный (полчаса езды) комплекс на берегу реки Пышма сам по себе очень красив: вокруг сосны, рядом вода, а главное – легкое дыхание.

Да еще и придумано тут все профессиональным архитектором Аленой Мельниковой весьма фантазийно: вот этот домик – на дереве, а этот – на сваях над водой. «Кощеева хата», в центре которой очаг - "Яйцо Кощея". Рядом подиум для занятий медитацией и йогой.

А еще вам предложат порыбачить. Или проведут мастер-класс по приготовлению плова, по выпечке лепешек в тандыре.

Ну, и баня – как же без нее. Есть у создателей «Гнезда» и свои медицинские секреты: бодрость духа, грацию и пластику, словом, обещают! Такой вот свой путь к комплексному продукту.

Сюда бы еще и историко-культурную составляющую как-то добавить, но чтобы так же креативно, а не засушено. Можно, например, вспомнить, что в этих местах до революции стояла деревянная часовня, и появилась она, по преданию, там, куда половодье принесло чудодейственную икону. В лихие годы часовню разобрали.

Без истории на Тюменщине никак. Места такие – исторические. Не зря же именно тут возник «Императорский маршрут». Да и ссыльные декабристы в этих краях много лет жили. А если еще и вспомнить, что отсюда выбралась в эпицентр российской истории одна из самых загадочных ее фигур – Григорий Распутин…

Вспомним. Но – по порядку.

Кандальный путь

Тюменцы обычно подчеркивают: не трактуйте «Императорский маршрут» исключительно как последний путь семьи последнего императора российского Николая II. Наши края любили посещать, немало вложив в них, и другие члены царской фамилии.

Это так. И все же по пути из Тюмени в Тобольск меня не оставляла мысль: вот он, горестный путь русской истории. Разными тропками бегущий, но в чем-то единый. Ты можешь быть живым воплощением монархии или отчаянным вольтерьянцем, выходящим на площадь с криками «Долой!». Можешь представать в глазах толпы мудрым провидцем или хитрым шарлатаном. Но путь все равно один: в кандалах или без оных. Под конвоем – в Сибирь. К доживанию ли своего века в глуши, к расстрельному подвалу, к смерти ли на ледяной «подушке». Это путь от славы к забвению, от обожания толпы к ее предательству.

Можно по-всякому относиться к фигуре последнего российского императора. Кто-то считает его святым, кто-то бездарным правителем, профукавшим Россию. Следуя шаг за шагом по почти последнему пути семьи Романовых (впереди оставался только Екатеринбург), я вдруг увидел именно семью. Мужа и жену, всегда, еще с юных лет нежно относившихся друг к другу. Четырех красивых девушек, да что там – совсем еще девочек, в глазах которых на последних фотографиях читается отчетливое понимание ужаса того, что с ними происходят – и на удивление смиренное (аристократки!) принятие этого ужаса. Неизлечимо больного мальчика, для которого любая стукнутая коленка становится причиной жутких болей. И каждому дыханию которого в отчаянии внимает  его мама Александра, которая вообще-то еще и императрица, а потому обязана хотя бы на людях соответствовать этому образу. Но ее ребенку нестерпимо больно... Но у него никак не заживает пустячная вроде бы ранка...

Знаете, понасмотревшись-понаслушавшись историй о сегодняшних неизлечимо больных детях – подопечных Детского хосписа «Дом с маяком» (мы помогаем им в рамках нашей Благотворительной акции «Турбизнес с открытым сердцем»), я категорически не пронимаю снобизма иных отечественных историков: ах, императрица безоговорочно доверяла Гришке Распутину, а он, де, такой-сякой… Во-первых, к личности Распутина мы еще вернемся – все с ним не столь однозначно, не так «черно-бело». А во-вторых, старец Григорий цесаревичу Алексею действительно помог и не раз: есть письменные свидетельства абсолютно неангажированных медиков, далеких от мистики! Будешь тут доверять кому-угодно, когда у твоего сына явное облегчение мук.

Первым местом, где мой путь пересекся с маршрутом семьи последнего российского императора, стал музей «Царская пристань». Тут, недалеко от Тюмени-города, Романовы, пройдя несколько метров по шатким деревянным мосткам, пересели с поезда на теплоход с символическим названием «Русь», который и повез их в тобольскую ссылку. Отправления «Руси» ждали довольно долго, даже заночевали на борту: местные власти не очень понимали, что делать с высокими пленниками, а «отмашки» от товарища Свердлова или от кого-то еще из его революционно-чиновничьей челяди все не было и не было. Вот такой затянувшийся «полустанок».

Дом-музей на этом «полустанке» оставил у меня странное впечатление: проржавелые рельсы вдоль реки, облупившиеся стены здания, а внутри – любовно собранная фотоэкспозиция о семье Романовых, часовня, где можно помолиться в память об убиенных муже с женой и их пятерых детях.

Опекает этот объект Общество милосердия Тюменско-Тобольской епархии Русской православной церкви. В меру сил, по любви опекает. Но… как туристический объект место пока не очень проработано.

Мы еще вернемся к разговору о последних месяцах семьи Романовых – в Тобольске.

А пока мы движемся по сибирскому тракту русской истории. По кандальному, острожному пути.

Как сделать бывшую тюрьму объектом, куда толпой повалит турист? В мире отработано множество моделей. Есть рестораны в тюрьмах, есть отели в тюрьмах. По знаменитому Мосту вздохов в Венеции туристы снуют туда-сюда: из Дворца дожей в местное узилище и обратно. На легендарный остров Алькатрас от пристани Сан-Франциско чуть ли не каждые полчаса отправляются экскурсионные теплоходы.

В Ялотуровске поступили иначе: в бывшем остроге создали своего рода этно-музей. Представлены в нем местные народные промыслы и обычаи: мастерицы что-то мастерят, богатыри демонстрируют силу богатырскую. Вкусное и обильное застолье, радушие и улыбки – и ни следа от былых острожных ужасов.

А может, так и надо? А может, к тому и стремились ссыльные декабристы, услышав «во глубине сибирских руд» пушкинское напутствие хранить «гордое терпенье»? Искать и находить вокруг только красоту, только тепло человеческих отношений – пусть даже и в самых непривычных для тебя условиях жизни.

Вот Мемориальный дом-музей Матвея Ивановича Муравьева-Апостола, одного из девяти декабристов, находившихся много лет на поселении в Ялуторовске. Снаружи – обычная деревенская изба. Внутри же хозяева все обустроили, как дома, в Санкт-Петербурге: гостиная, где проводили чаепития и литературные беседы с друзьями, рабочий кабинет Матвея Ивановича – здесь он будет готовить свой вошедший в историю «Погостный список» декабристов.

А еще хотелось ссыльным побольше узнать о быте и привычках местного народа, поддержать, по мере сил и знаний, его тягу к образованию – словом, жить тут, в Сибири, полной, почти свободной жизнью.

Ведь сибирская природа, будто в насмешку, являет собой образ свободы. Она хотя бы в неохватности взглядом здешних просторов. Упоминание об этом, кстати, можно найти в воспоминаниях многих декабристов, каторжан и поселенцев.

А я проникся духом этой безграничной, не стесненной никакими рамками, раскрепощенной красоты, стоя поутру у обрыва в туркомплексе «Абалак». Это довольно популярное место проведения фестивалей, праздников да и просто отдыха. Комплекс – еще один из вариантов «реинкарнации» острога времен завоевания Сибири казаками Ермака.

Кстати, непростая это страница местной истории: представители коренных народностей до сих пор с напряжением воспринимают фигуру Ермака Тимофеевича – завоеватель-таки. Да, для российского трона – «добытчик» Сибири. Но… идея установки памятника Ермаку на Тюменщине по сей день всенародной поддержки тут не получает.

В «Абалаке» сейчас все для туриста: стилизованные отельные номера, лубочно, с шутками-прибаутками оформленная территория. Мы тут заночевали. И, что на закате, что поутру, перед отъездом, но для меня лично не было зрелища духоподъемнее, чем вот эти панорамы на краю обрыва. Глядя на них и видишь не острожную Сибирь, а свободную страну.

Недалеко от «Абалакского комплекса» посетили мы Свято-Знаменский мужской монастырь, в который семья Николая II заглянула на ссыльном своем пути. И даже получила тут в дар список с чудотворной иконы Божией Матери «Абалакской».

Икона это очень почитаемая, неслучайно же в монастырь, где она хранится, заехал одновременно с нами находившийся с визитом в этих краях кардинал из Ватикана Герхард Людвиг Мюллер, которого мы потом встретим еще и в «Тюремном замке» в Тобольске.

Но Романовым чудотворная икона не помогла.

А мы въезжаем в Тобольск – подлинно туристическую столицу Тюменщины. Пронзительно-белые стены здешнего Кремля видны издалека.

Знаки и намеки истории

Тобольский Кремль вот уж точно оправдал мои ожидания. Гуляя по его длиннющему периметру, постоянно хочется приостановиться и запечатлеть (в памяти ли, в фотообразе ли) очередной ракурс раскинувшегося внизу города. Вот что интересно, объективно (и объектив моей фотокамеры это подтверждает!) Тобольск весьма эклектичен с архитектурных позиций. Вполне беспорядочно натыканы гордые купола храмов, вперемешку с ними - беспардонно неофитские современные «дворцы» и застенчивые полусельские домишки.

Однако все это, как ни странно, создает весьма органичный, единый портрет Тобольска. Возможно, отчасти благодаря нескольким ярким цветовым акцентам, которые контрастны с яркой белизной Кремля.

Вот дом XIX века с красной крышей.

Вот черная готическая стрела католического храма пресвятой Троицы, на 25-летия восстановления которого, собственно, и прибыл в Тобольск ватиканский кардинал.

Даже эти в бежево-коричневом колере стены жилого комплекса в стиле «Ну, и кто тут самый богатенький?» не сильно портят всю эту градообразующую «мозаику», обрамляемую голубыми «завязочками» двух рек – Иртыша и Тобола.

Гулял бы я так долго - вдоль и внутри кремлевской стены.

Да надо бы еще и в музеи заглянуть.

«Дворец наместника» – классическая дворянская усадьба. Картины на стенах, лики знаменитых тобольцев.

И Дмитрий Иванович Менделеев собственной персоной со своей таблицей! Он ведь из этих мест. А рядом на фото Любочка Менделеева: репетируя спектакль домашнего театра, она явно строит глазки своему будущему (и в этом не очень счастливому) мужу, а пока еще юному и улыбчивому Саше Блоку.

Иные времена, иные лица.

И вот совершенно другой лик практически той же эпохи: конца XIX – начала XX веков. «Тюремный замок». Еще один образ тюрьмы: тюрьма-музей. Честно сказать, слово «замок» меня в этом названии раздражает: чужое оно для контекста. Хотя словосочетание, с позиций продвижения туробъекта, соглашусь, вполне «продаваемое».

А ведь вплоть до 1989 года в этих «замковых» стенах была действующая тюрьма, одна из самых суровых и бесчеловечных. Вертухайская вышка на входе, сувенирные наручники, карцер, камера для умалишенного, рогатина как средство фиксации заключенных в ходе буйных приступов, нары, чей-то силуэт в глубине камеры, длинный, на несколько стен список здешний заключенных…

Как говаривал Пушкин, к счастью, не видевший этих стен, «Не дай мне бог сойти с ума».

И Книга отзывов!

Она, конечно, не для них, а уже для нас, туристов. Ведь теперь тут Музей Сибирской каторги и ссылки.

В музее, как в музее – есть даже временная экспозиция: она посвящена происходившим тут в прошлом году съемкам художественного фильма «Тобол», осенью он должен выйти на экраны.

Вот такой густой замес истории и сегодняшних реалий являют нам эти тюменско-тобольские пути-дороги. То бодрящий, то горьковатый, порой не до конца «размешанный», то бишь осмысленный коктейль эпох. Так уж устроено сознание российского человека: чтобы «переварить», усвоить уроки истории, ему мало одной жизни, а подчас не хватает и жизней нескольких поколений.

Мне же именно они, упорно вдалбливаемые нам самой историей, но не особо пока усвоенные ее уроки представляются самыми важными в этих краях… в том числе, в контексте туризма. А потому, да простят меня представители двух современных и, безусловно, интересных объектов, я их упомяну вскользь, более детально поразмышляв о том, что  вроде как из прошлого.

Изящные и очень композиционно непростые работы делают – и практически вручную – художники по резке, профессионалы Тобольской фабрики косторезных изделий. Материал – не только кости и бивни мамонта, которые по сей день нередко находят в Тюменской области, но и оленьи, коровьи кости. В России больше нигде ничего подобного не выпускается!

Интересно было и потусоваться на «Экстрим ЭКСПО», организованной Союзом экстремальных видов спорта. Здесь выступали мастера дрифта, чирлидинга, флетлэнда.

Я смотрел на их молодые, красивые, сноровистые тела, но мысли мои были далеко. Да, в прошлом. Накануне мы побывали в двух местах, имеющих самое непосредственное отношение к последним испытаниям той, другой, разрушенной России.

Тобольский Музей семьи императора Николая II открыт в мемориальном здании Губернаторского дома совсем недавно – в начале этого года. И я очень благодарен его создателям: они многое изменили в моем отношении к событиям тех лет. Большая семья Романовых прожила здесь целых восемь месяцев: с августа 1917-го по апрель 1918 года. Отсюда и была отправлена в Екатеринбург.

А я ведь этого не знал: оказывается, все в семье – родители, девочки и даже младший, Алексей – очень увлекались фотографией. Стены дома завешаны снимками. Как правило, это портреты друг друга в изгнаннической повседневности. Отец за работой. Отец и мать на скамейке в саду. Отец с Алексеем на руках. Девочки за рукоделием. Александра Федоровна в шелковой шали. Вся семья за вечерним чаем.

 

И вот этот, абсолютно пронзительный групповой портрет. Кто снимал? Возможно, Николай Александрович.

Посмотрите, какие они красивые! Особенно Татьяна.

Впервые взглянул я на историю российскую как бы изнутри. Из этой семьи – нет, для меня совсем не важно, что монаршьей. Просто из семьи, где все любят друг друга, переживают за маленького Алексея… и стараются не думать о том, что вскоре их ждет в эту бесчеловечнейшую из эпох. В доме много икон: Романовы были набожны. Верили в чудотворство.

Мне бы после этого посещения быть внутренне готовым к другой, не менее впечатлившей меня встрече. Она произошла в селе Покровском, что между Тобольском и Тюменью, в 80 километрах от областного центра. Ан-нет, оказался не готов: сильны все же в нас стереотипы советских времен. Имею в виду образ Григория Распутина, созданный Валентином Пикулем в его романе «У последней черты». Пикуль был писателем, безусловно, талантливым, но с историческими фактами, как выясняется, обходился весьма… литературно. И фигуру он сочинил, очень избирательно отталкиваясь от воспоминаний тех лет и, в результате, укоренив ее в сознании множества своих читателей, скажем так, весьма дьявольскую. Что затем, скажем прямо, укрепил в массовом сознании своей блистательной игрой Алексей Петренко: Распутин в фильме Элема Климова «Агония».

В Покровском, как вы, наверное, уже догадались, расположен Дом-музей Григория Распутина. Создан он руками и, не побоюсь такой формулировки, силой воли одного-единственного человека – Марины Смирновой. Она нас и встретила у ворот.

Признаюсь: с неохотой заходил я в этот дом. И дело было не только в негативных по отношению к герою установках (роман читал, фильм смотрел). Сама хозяйка, Марина Юрьевна в первый момент просто шокировала: «Так, все выключили мобильные телефоны! Пока я говорю, не фотографировать – время на это дам потом. Меня не перебивать, все вопросы – по окончании!» Такой «тон» экскурсии был, мягко говоря, мне непривычен.

Вскоре, впрочем, все объяснилось: слишком часты среди посетителей подвыпившие и развязные экскурсанты, заехавшие «побрататься» с «Гришкой». Впрочем, и достойных гостей здесь побывало немало: биографы Григория Распутина россиянин Олег Платонов и Элизабет Хереш из Австрии, американцы Феликс Фишер и Дуглас Смит, публицист Леонид Парфенов, актер Георгий Жженов и даже супер-популярная (во многом благодаря и ее хиту Rasputin) в 70-х годах группа BONEY M. Одновременно с нами заглянул сюда современный специалист в распутинской теме, писатель Олег Шишкин.

А рассказала историк и архивист Марина Смирнова очень много интересного и, я бы даже сказал, поучительного. В первую очередь, о том, что история – это вовсе не «дама в черно-белом», и не все в ней следует воспринимать по стандарту «Что такое хорошо и что такое плохо». Григорий Ефимович Распутин, несомненно, обладал экстраординарными способностями. Во благо он их употреблял или во зло – вопрос трактовок (в том числе и политически ангажированных). По крайней мере, страдания цесаревича он действительно мог облегчать.

Был у него и дар предвидения (или просто природная политическая мудрость): пытался, например, Распутин предостеречь царя от вступления в войну, убеждая, что это кончится для России крахом, и до поры до времени это ему удавалось. Слухи о беспробудном  распутинском пьянстве, по утверждению Марины Смирновой, опровергают и свидетельства современников, и многие документы. А насчет его «агрессивного либидо»… читал я об этом, например, в мемуарах Зинаиды Гиппиус, которая, в частности, зачислила в любовницы Распутина Анну Вырубову, фрейлину императрицы Александры Федоровны (опять же, по слухам, та даже участвовала в распутинских оргиях). Так вот, Марина Юрьевна ссылается на позднее, уже после смерти «любовника» официальное медицинское освидетельствование Вырубовой: в 1918 году она была девственницей.

Нам не дано доподлинно знать, что и как происходило в те трудные для России годы. Но один из уроков истории все же хорошо бы усвоить: не стоит слепо верить стереотипам – не исключено, что за ними чьи-то интересы.

Вокруг личности Распутина, как и вокруг последнего царственного семейства, как, кстати, и вокруг личностей иных декабристов (там ведь тоже много всяких сплетен: кто кого сдал охранке, почему не посвящали Пушкина в подробности заговора), предостаточно пересудов и легенд. В центре Дома-музея Рааспутина, прямо перед портретом старца, скромно стоит «распутинский стул». Говорят, если посидеть на нем, резко прибавляется «мужская сила». Ну, и я посидел…

Думаю, эту легенду Марина Юрьевна, хоть и не признается, сама и придумала: специально для туристов. И это правильно – легенды поддерживают любой туробъект. Но мы сейчас не о туризме даже. А об истории страны. Она, история, порой невзначай выдает такие знаковые совпадения и такие пересечения судеб, какие нашему брату-литератору и не снились.

Когда семью Романовых везли из Тобольска в Екатеринбург, к месту предстоящего, но еще не осознаваемого убийства, их повозка вдруг остановилась прямо здесь, у ворот дома Распутина. Лошадей решили перепрячь. И стояли целых часа два! Хозяина к тому времени давно уже не было в живых.

Наверное, для этого – для осознания нелинейности хода истории нашей многострадальной страны – и нужны, в первую очередь, вот маршруты, экскурсии по землям Тюменской области, странным образом вобравшим в себя дух свободы и несвободы, жестокости и красоты, веры и безверия.

Константин Исааков

(Тюмень - Ялотуровск - Абалак - Тобольск - Покровское - Москва)

Фото автора

Перейти на главную