Все рубрики

Фото: Константин Исааков

09.01.2017 | 00:08

Кения: саванна, в которую ведут дороги

Москва, 9 января - Вести.Туризм

Взглянуть в глаза Африке

Цивилизация устала. Устала от себя самой. От стремительных хайвеев, от прорывающих облака даунтаунов, от стремительности «доставки» любой информации в виртуале, от умных отелей, где все движется и работает уже даже просто по движению твоих ресниц.

Нет, все это «взять и отменить» было бы глупо: человечество развивается по поступательной, и то ли еще будет. Но хочется немного противовеса. Пусть даже на время. Например, на время отпуска. Ощутить себя покорителем хоть небольшой, но горной вершины, поужинать на берегу речки, из которой тебя исподлобья измеряют взглядом еще не ужинавшие крокодилы-бегемоты, посмотреть глаза в глаза (пусть даже через зум фотокамеры) сидящему на холмике леопарду, что лениво повернул на мгновение голову в твою сторону и сейчас опять погрузится в свои думы о вечном. Словом, хочется чего-то живого, нерукотворного. И чтобы общение с ним было, понятное дело, абсолютно безопасным. И чтобы жить при этом не обязательно в палатке, а можно и в отеле с прохладным воздухом, горячей водой и вкусной едой.

Тогда вам в Кению! Скажете: далеко? Да не так чтобы уж очень. Сел на воздушный лайнер Air Arabia, долетел до маленького и удобного аэропорта в Дохе, где пересадка займет минут 15-20, и к вечеру ты уже в Найроби. Но не особо задерживайтесь в столице и даже на кенийских океанических курортах. Да, здесь тоже немало интересного, и об этом вы могли прочитать в статье «Кения: дороги, которые ведут в саванну». Но самое главное, самое увлекательное ждет вас все же в одном из Национальных парков и заповедников, которых тут больше двух десятков.

Мы побывали в Maasai Mara.

Кому улыбнется Чита?

Национальный парк Maasai Mara расположен на юго-западе страны, и пересекает его та самая река Мара, из которой на вас будут индифферентно глазеть крокодилы-бегемоты – хоть к самому краю берега подъезжай. Индифферентно – потому, что вы – никакая не добыча: звери, даже самые что ни на есть хищные, к туристам привыкли, понимают, что гоняться за этой железякой на четырех круглых «ногах» бесполезно. Бегемоты, впрочем, и без того предпочитают береговую травку.

Кения – из числа африканских стран, где давно уже поняли, что без туризма невозможно никакое развитие тех необъятных территорий, которыми щедро наградила эти места природа. А саванны и впрямь невозможно охватить взглядом. Да мы еще и попали в период их цветения – то есть даже без зверей красота окружает твой джип слева и справа, спереди и сзади. Любуйся!

Что, панорамы, говорите? Какие уж тут панорамы, если вон – смотрим, снимаем! – совсем рядом пробежал страус.

А там выстроились и сурово провожают вас взглядами «секюрити саванн» – баффало, а проще буйволы, рогатые и сильные, вот уж точно к такому не подходи – съесть не съест, но забодать норовит.

Эти элегантные малышки зовутся газелями Томсона. Не знаю, каков был сам Томсон, но, как видно, заслужил чем-то, что его именем назвали таких лапочек. Им повезло: не особо жалуют их хищники – мяса маловато.

Не охотятся плотоядные и на жирафов – вон они, стройняшки, притулились у куста. Такого длинноногого красавца даже с самой суровой голодухи не догонишь, да и видит он опасность издалека.

Едят более бестолковых. Ничего не хочу сказать плохого об антилопах гну, мне говорили, что они заботливы и чадолюбивы, трогательно ухаживают за слабыми и больными особями. Но беспорядочно носящиеся по саванне огромные стада несуразных, буйнобородатых гнушек – увы, одно из самых доступных блюд для «сильных мира сего».

Относительно легкая добыча для хищника – и зебра. Во-первых, зебр очень много: плодовиты они, как видно. Во-вторых, зебры хоть и красивы, но такой… ренуаровской красотой – объемное тело, отвислый животик, тяжелая попа, и это снижает их шансы сбежать от тех, кого, в отличие от них, природа не определила в вегетарианцы.

Зато «веганы в натуре» по здешним просторам гуляют дружно и без разделения на звериные «нации». А что делить слону и носорогу, бородавочнику и зебре? Травы хватит на всех.

Но – внимание: наш гид-водитель только что притормозил и свернул с дороги ближе к зарослям кустарника. Ух ты…

Полдень, и это одна из первых поездок по саванне (а предлагались они нам, гостям, дважды в день – в первой и во второй его половине, и, конечно же, я ни одну, даже самую рассветную, не пропустил). Солнце уже вполне пригрело зеленые кочки, на одной из которых мирно спят львицы. Похоже, поутру они удачно поохотились. Покормили мужей (львы, как правило, сами не охотятся – ждут, пока им принесут добычу «готовенькой»), львят. И теперь отдыхают.

Как же прекрасны все эти кошачьи! Львиц мы встретим тут за три дня пребывания еще не раз.

 

Набредем однажды и на спящих, затем лениво пробуждающихся, высокомерно обозревающих тебя и вновь засыпающих гривастых львов.

И уже почти перед отъездом подъедем почти вплотную к небольшому холмику с медитирующим леопардом. Минут 40 мы будем крутиться вокруг до около, вызовем по рации второй джип с коллегами, наши фотокамеры и смартфоны разбудят своим стрекотанием сонную тишину саванны. А он все будет мыслить какую-то свою мысль, игнорируя это дребезжание суеты вокруг. Потом на минутку повернет к нам, чуть наклонив, свою скульптурную голову и улыбнется улыбкой Будды… или мне только так покажется.

Этого целиком изваянного из красоты зверя здесь называют смешным (с «докторайболитовскими» у нас ассоциациями) именем Чита – Cheetah, но, по мне, никакая он не чита-брита, а настоящий Принц мудрости живой природы. Тот, кому улыбнется Чита, приобщится к некоей сокровенной тайне. Какой? Так я вам и признался. Этот опыт – индивидуальный.

Поверьте, ради таких вот визуальных картинок, ради таких эмоций поедешь на край-краев света, а не только в относительно близкую к нам Кению. Страну, где я укрепился в давно уже теплившейся во мне сентенции: звери лучше людей. Они не умеют притворяться и играть роли.

Экзотика в контексте цивилизации

Люди играют роли. Почти всегда. Кроме очень редких ситуаций, связанных с особыми отношениями между ними, но сейчас не об этом речь. Роли, как правило, диктуются социумом, а человек – особь, как известно, социальная. И это не хорошо и не плохо. Просто так устроен мир.

Так, по структурно-ролевому принципу, устроен и мировой туризм. В нем обязательным звеном (в большой цепочке транспорт-отель-ресторан-сувениры и так далее) фигурирует турпродукт – объект показа. В Кении такой ключевой объект показа – саванны, Национальные парки и обитающие в них дикие животные. На это страна сделала ставку, и выигрыш давно уже крут: миллионы уставших от цивилизации людей едут сюда со всех концов планеты, принося гигантские доходы стране, которые, как и другие африканские государства, была, а в ряде районов и остается, изначально небогатой. Но сегодня Кения – одна из заметных держав на туристической карте мира.

Проживают в саваннах, впрочем, не одни лишь дикие животные. Человеку мало-мальски искушенному в путешествиях хорошо известны масаи – этнически аутентичное африканское племя, чей быт, чья культура привлекают любопытствующих туристов уже много лет. В одной только Кении – пять миллионов масаев. Власти страны их всячески поддерживают. Например, платят каждому масаю определенную сумму денег за то, чтобы тот не убивал львов. Или это они львов так поддерживают? Впрочем, неважно.

Масаи в Кении давно уже стали объектом показа. На не слишком искушенных путешественников это действует безотказно: просто восторг! Перед Maasai villige нас встретил стройный парень в ярко-красной национальной одежде. Он представился гидом и прочитал нам небольшую, хорошо отрепетированную вступительную лекцию о быте и нравах племени масаи. О принятом здесь многоженстве, о том, что, однако, при этом речь не идет о матриархате: все работы – на женщинах, вплоть до строительства дома, а мужчина лишь охраняет жилье от диких животных.

После чего зазвучала музыка и с песней на устах к нам вышел еще десяток таких же красивых, ухоженных, в красных нарядах масаев. Они исполнили нам масайский (очень милый, такой «попрыгунский») танец, завлекли, как полагается, в пляс и каждого из нас. И мы в удовольствие попрыгали вместе с масайским ансамблем песни и пляски, сфотографировались на память.

Вам кажется, что на снимке их лица, в отличие от наших, довольно суровы? Не удивляйтесь: люди на работе.

Потом нас завели в поселок, где живет шесть масайских семей, проводили в одно из жилищ – темную, без электричества мазанку с замусоренными комнатушками-клетушками: эта для сна, эта для еды. Здесь, мол, мы живем.

Показали, как они, масаи, добывают огонь – трением.

Но все это как-то, по мне, диссонировало и с музыкальной программой, концертным нарядом. Мы спросили: почему одежды именно красные? Нам ответили (очень «сюжетно»): потому что масаи едят говядину и пьют коровью кровь.

В финале экскурсии мы оказались во дворе с длинными столами, на которых были разложены hand made сувениры – такие же мы накануне видели в Найроби, но дешевле. Надо было, наверное, что-то купить – поддержать племя. Но я как-то не решился.

Поверьте, всё это я пишу без малейшего осуждения – сформирован, и я это вижу как эксперт, добротный туристический продукт. Голландцы, англичане, бельгийцы, изголодавшиеся по экзотике, потребляют его взахлеб и с чувством глубокого удовлетворения. Но, наверное, я слишком избалован – чего-то мне в Maasai villige не хватало. На обратном пути, наблюдая за дурашливыми обезьянами и остолбенелыми «гнюшами» вдоль дороги, я даже понял, чего – естественности живого мира.

Впрочем, как известно, человек от него все отдаляется, отдаляется…

Человек летающий

Наверное, чтобы воспринять этот мир совокупным единством, несмотря на все различия между живой природой и человечеством, надо над ним взлететь. Человек летающий все-таки хоть немного, но ближе к Всевышнему. Такую великолепную возможность предоставила нам накануне отъезда из саванны SkyShip Co. ltd, специализирующаяся на Balloon Safaris – то есть на полетах над саванной на воздушном шаре.

Совершить полет предстояло на рассвете – потому как что может быть прекраснее рассвета непосредственно в небесах.

И самые отважные из группы, включая, понятное дело, автора этих строк, покинули аж в 5 утра наш уютный Maasai Mara Lodge, вереница бунгало которого спускается по тропинке вниз с горы, а с террасы раскинулся красивейший вид на окрестности, от очередного лицезрения которого может отвлечь разве что эта самая воздушная, из парящей корзины панорама.

Нам, с одной стороны, повезло: служащие масаи в это утро не бастовали, в очередной раз требуя повышения зарплаты. С другой – не очень: было довольно ветрено, и наш классической выправки (а я летал не раз) отважный пилот удерживал нас не слишком высоко от земли, не позволяя, в целях безопасности, очень уж взмывать.

Но ощущение все равно было чрезвычайное – не только тело-, но и духоподъемное. Даже чуть поднимаясь над саванной, почти физически ощущаешь себя совсем не отдельным от этой прекрасной планеты, а прямо-таки ее частью – как эти (сверху такие маленькие) слоны, как эти цветочные луга, как пронзающие их зелень реки. Ты – тоже отсюда, из этого мира. Просто на тебя пришелся именно седьмой день творения. Помни об этом и будь добрее ко всему живому. Оно – это ты, другое воплощение тебя.

А приземлившись, я с нескрываемой радостью обнаружил, что и здесь не изменили введенной французами, родоначальниками аэростатного воздухоплавания: Гилберт Шачар, директор SkyShip Co. Ltd, встретил нас шампанским с сырами и другой снедью. Да, мне не стыдно: люблю шампанское по утрам!

Завтрак в саванне – это, поверьте, тоже незабываемо. Потом у нас будет прощальный ужин в саванне – от отеля Maasai Mara Lodge.

И от него же, от отеля – совсем уж прощальный, перед самым вылетом, завтрак на берегу реки Мара.

И нас, как старых знакомых, будут провожать взглядами все те же крокодилы-бегемоты. И я пойму, что сафари в саванне, при всем моем немалом опыте путешественника, заполнило в моем сердце какую-то отдельную, пусть крохотную (ведь ему надо так много всего вместить!), но собственную «ячейку», которой предстоит еще много лет поблескивать звездочкой нежности. Нежности к живому миру.

Неслучившийся завтрак

Львиц было шесть. Две взрослые, три молодые и одна совсем малышка. Они медленно прочесывали территорию с ищущими взглядами.

Сначала остановились перед стадом газелей Томсона. Да, тощенькие, но все же лучше, чем ничего.

Те, повернувшись к смертельной опасности лицом, завороженно глядели, не двигаясь с места, на своих ужасных, но каких-то гипнотизирующе красивых врагов. Несколько минут тянулось это напряженное противостояние, напомнившее мне чем-то конкурс красоты: два «подиума» – один против другого. Может, оттого, что уж очень хороши собой были обе стороны: потенциальные жертвы и потенциальные агрессоры.

Переглянувшись с попутчиками по джипу, мы полушепотом (дабы не спугнуть начинающуюся драму бытия) поделились странным ощущением: наблюдаем-то за происходящим с очевидным сочувствием не к несчастной добыче, а к охотнику, воспринимая охоту вовсе не как убийство, а как часть естества природы, в которой все (в том числе и мы) всех едят.

Но тут, откуда ни возьмись, появился баффало – могучий секюрити саванны, буйвол. И взоры львиц стремительно обратились в его сторону. Газель эту вообще-то фиг догонишь, да и мяса в ней, как вы помните, всего ничего. А где-то поодаль, в кустах возлежит в ожидании завтрака пышногривый красавец-муж. Баффало-то – это килограммов шестьсот живой, сочной плоти! Есть, за что побороться.

Звериный балет, а это выглядело именно так, продолжался не менее четверти часа. Львицы пытались зайти сзади – куснуть за уязвимое. Но «ветвистый» гигант, самое сильное, могучее животное в саванне, тут же разворачивал к ним свои беспощадные рога, и охотницы уныло ретировались. После двадцатой, наверное, попытки они застыли в размышлении: а может, на фиг? А баффало, резко повернувшись, с неспешным видом победителя удалился.

«Если бы это была «девочка», – мечтательно прокомментировал водитель нашего джипа, – то у львиной семейки еще были бы шансы. Но это же «мальчик». И недюжинной силы».

«Ну да…», – дружно посочувствовали мы оставшимся без завтрака хищникам.

Они же, безразлично обогнув с двух сторон нашу машину, направились на соседний пригорок – высматривать, не ходит ли где еще какая-нибудь еда. Мы, homo touristicus, в качестве возможной пищи были львицам абсолютно не интересны. Одна лишь малышка не скрывала, что расстроена: очень кушать хотелось…

Мир придумал художник

Не верю я никакому Дарвину. Если существует субъект творчества, то должен быть и творец. И не важно, как его называют: Бог, Пришелец или Матрица. Но никакой «естественный отбор» не способен сделать зебру полосатой, а жирафа – изысканно стройным и рассеивающим со своей «многоэтажности» лучи добра и нежности. Или львов наделить изяществом поступи и таинственно-опасной красотой лика. А газелей Томпсона – трогательной, хоть и стремительной беззащитностью. Дурашливой, игривой подвижностью – бородавочника-пумбу. Бестолковой суетливостью обкурившегося бородача – антилопу гну.

Такое нужно было сперва придумать, а потом во-пло-тить: создать во плоти. Так что, друзья, не спорьте: в основе мироздания – исключительно творческое начало.

Кения эти мои «опасения» только укрепила.

Константин Исааков

Фото автора

Перейти на главную