Все рубрики

Фото: Константин Исааков

09.11.2016 | 00:19

Иордания: миражи и оазисы в пустыне

Москва, 9 ноября - Вести.Туризм

 

Дорогами Лоуренса

Вначале была фантазия. Ведь всякому оазису предшествует мираж. Идет человек по пустыне. Долго идет, и конца-края не видно пескам и скалам.

И тогда его воспаленная зноем и мечтами фантазия рождает образ. В этом образе – вода и тень листвы, возможность приготовить пищу и устроиться на ночлег. Потому что перед новыми дорогами в пустыне, которые непременно надо пройти, освоить, оживить, человеку потребуется отдых. И человек почти из последних сил начинает рыть колодец. И находит воду. И постепенно создает тот самый оазис в пустыне, который, по сути, и есть продолжение жизни, продолжение пути.

Лоуренсу Аравийскому (чье настоящее имя – Томас Эдвард Лоренс), британскому офицеру, исследователю и путешественнику, в начале прошлого века горячо взявшемуся за освоение этих пустынь, возможно, мыслилось примерно так, как представил я, воображая себя им. Такими он наверняка видел иорданские земли, только в 1946 году, уже после его смерти получившие независимость. Цивилизованными и обустроенными, открытыми вдумчивым, жадным до впечатлений путешественникам.

А я сейчас стою в центре Вади Рам, перед выбитым прямо в скале барельефом Лоуренса Аравийского и думаю: а ведь этот человек, скорее всего, даже не держал в голове слово «туризм». Но при этом сколько сделал для того, чтобы стала нынешняя Иордания страной туристической!

Казалось бы, туризм в пустыне – само словосочетание выглядит странным. В Иордании же около 90% территории – пустыни и полупустыни. Но очеловеченная пустыня, поверьте, прекрасна.

Мы в лагере бедуинов. В огромной палатке, которую и палаткой-то называть странно (еще лет 5-6 назад на ее месте была раза в три поменьше – все меняется, развивается). Нас сейчас напоят чаем с кардамоном и познакомят с особенным бедуинским бытом. Да, конечно, это уже именно туристический, «оцивилизованный» объект. Но, согласитесь, без таких объектов не бывает туризма.

Мы приехали сюда на джипах, и дорога уже сама вдохновляла красотой инфернальных, почти марсианских пейзажей: подвижные, будто заполненные дыханием небес пески и гигантские, причудливых форм скалы, воплощающие незыблемость мироздания.

Турист, по умолчанию, лицо впечатлительное, и горячий ветер Вади Рам запомнится ему, ручаюсь, надолго.

Тому же, кто решится еще и прокатиться на сомнабуличном, кажется, медитирующем под тобой в движении верблюде, будет дана и возможность почувствовать себя немножко Лоуренсом Аравийским: он продвигался вглубь пустыни именно так.

А я, вернувшись в туристический центр Вади Рам, вспомню, как несколько лет назад ночевал тут же, в такой же почти бедуинской, но все-таки немножко туристической палатке. И было это после тоже почему-то врезавшейся в память роскошной баранины на ужин, которую нам запекли прямо в яме, в горячем песке пустыни.

Культура оазиса

И вот мираж воплощен в оазис. Из оазисов подчас вырастают города, а то и целые культуры. Иорданская культура, притом, что базируется она, естественно, на религиозных, мусульманских ценностях, – это во многом как раз культура оазисов. Гость, турист, путешественник в ней – фигура почитаемая, окружаемая заботой, вниманием.

Отсюда – полнейшая толерантность: даже если ты – человек иной веры, но пришел к нам с добром, с открытым, любознательным сердцем, тебе будет обеспечен комфорт современного оазиса – и поселение, и еда, и просто улыбки хозяев.

Отсюда – и безопасность. Люди приветливы и не агрессивны, по туристическим объектам да и просто по улицам здешних городов гулять можно спокойно в любое время суток. Иорданцы понимают: дружить – всегда лучше, чем ссориться, и это понимаение выражается как во внешней политике, так и в повседневности.

Города, кстати, в этих краях вырастали из оазисов и задолго до Лоуренса Аравийского, и после него. Мы стоим на одной из скалистых вершин, а внизу, в долине – биосферный заповедник Дана. В небольшом поселении, история которого, как утверждают археологи, восходит к четвертому тысячелетию до нашей эры, можно разместиться на ночлег.

Поутру же (и, скорее всего, весь день) гулять по горным тропам: с проводником или самостоятельно. Вот где эко-туризм в полном объеме!

Необыкновенно красивы гора Руммана, розовые и белые скалистые холмы в долине Вади Дана, руины Фейнана. Поросшие лесами возвышенности перетекают в скалистые склоны, а галечные равнины – в песчаные дюны. Здесь можно встретить 703 вида растений, в том числе и эндемичных. Среди 282 представителей животного мира есть и вымирающие (малая пустельга, пустынный варан, нубийский горный баран). Запись на туры и экскурсии с ночевкой или без – на сайте Даны.

Впрочем, в Иордании найдены пустынные поселения и постарше Даны: их возраст – до 6 тысяч лет. Это Джава и три других объекта на западном краю базальтовой пустыни. Их еще предстоит обустроить.

Не пустые пустыни

Ценность же главной иорданской «розовой жемчужины», Петры, даже не в ее возрасте, хотя живали здесь и идумейцы, и набатеи. А именно в красоте. Описывать изысканное зодчество, воплощенное в скальном храме-мавзолее Эль Хазне или в монастыре Эль Дейбра на вершине утеса – дело неблагодарное: нормальный путешественник воспринимает мир глазами, а не в пересказе. Приезжайте и смотрите!

Что и говорить, сами по себе розовые скалы, нависающие над путником загадочными сюжетами – и рукотворными, и природными, заставляют подолгу стоять, задрав голову, лицезрея, например, фантазию Всевышнего в виде двух целующихся вершин...

... иных чудес в камне...

Или вдруг глаз зацепится за чьи-то выступающие прямо из скалы ноги – они сохранились от некогда наверняка величественной скульптуры.

Или лоно таинственной пещеры нещадно поманит тебя проникнуть в свою тьму и прохладу.

Если вы в Петре впервые, то лучше начните ее осмотр вечером, не поленивись после сытного ужина выйти из уютного отеля.

Пройдитесь по длинному пути меж горящих свечей к Эль Хазне, где, у порога каждый вечер происходит музыкальное представление, окунающее вас в эйфорию тьмы веков.

Тогда поутру следующего дня ваши чувства еще сильнее возбудит Петра светлая, наполненная сегодняшней жизнью, включая лавки сувениров, в которых вам не только прочтут небольшую лекцию об аутентичности здешних скалистых пород, но и угостят вкуснейшим кофе по-арабски.

Этимология слова «пустыня», понятное дело, подсказывает корень «пуст». Только вот в пустынях совсем не пусто, если их очеловечивают те, кто способен превратить мираж в оазис.

Константин Исааков

Фото автора

Перейти на главную