Все рубрики

Фото: Константин Исааков

27.10.2016 | 00:04

Иордания: дороги к святыням

Москва, 27 октября - Вести.Туризм

В Иордании я побывал нынешней осенью не впервые. Но именно эта поездка позволила мне сформулировать (в первую очередь, для себя) некоторые важные представления о мире. В частности, о единстве мира духовного – эта тема меня волновала всегда. Сегодня о ней речь.

Четыре храма моей души

Почему религии, изначально призванные объединять людей – любовью, в наши дни, как правило, разделяют их – ненавистью? Почему всякий разговор о экуменизме, сотрудничестве разных религий и даже разных конфессий внутри одной религии (а тут ведь вообще речь исключительно о расхождениях в догме, а не в вере) вызывает у большинства верующих, вне зависимости от их принадлежности, как минимум, глухое раздражение, если не резкое эмоциональное отторжение, агрессию?

А ведь примеры такого сотрудничества в мире есть – убеждал я себя. Вот Храм Гроба Господня в Иерусалиме: в этом средоточии христианской веры на иудейской территории прекрасно соседствуют «зоны влияния» нескольких христианских конфессий, а ключи от храма хранятся уже не первый век у представителей одной конкретной арабской, то есть мусульманской семьи. Или Мечеть Омейядов в Дамаске: в ее центре – саркофаг, к которому испокон веков (а возможно, и в нынешние смутные времена – не был в Сирии, по понятным причинам, уже давно) стремятся паломники-христиане: здесь захоронена голова Иоанна Крестителя. Или зороастрийский Храм Аташгях неподалеку от столицы Азербайджана – тоже ведь огнепоклонничество никогда не было в эьтих краях в числе исконных религий.

Все эти святыни чужих верований бережно опекаются властями стран, на землях которых они, волею истории, оказались. Более того, я как-то не припомню случаев, чтобы на них посягали ино- (по отношению к с вятыне) верцы. Думаете, только из того соображения, что, де, паломники – те же туристы, так же денежки платят? Хочется верить (и это опять вопрос веры), что еще и из уважения к чужим, другим представлениям о мире, о душе.

Волнует меня эта тема наверняка еще и потому, что во мне самом, волею моих родителей, соединились национальные, а значит, в определенной степени, и религиозные корни четырех «древ веры»: двух христианских, иудейской и мусульманской. И я постоянно нуждаюсь во все новых и новых примерах того, что упомянутое сотрудничество -возможно. Для понимания себя, истоков своей космополитичности. И нашел я их, эти примеры, в Иордании.

Мне бы в Nebo

Вначале было Nebo. Наверное, поэтому священная библейская гора, на которую пророк Моисей привел свой народ, показав с нее Землю Обетованную, пожалуй, то самое место, с которого и следует начинать знакомство с Иорданией. У меня, правда, случилось наоборот: в это священное для каждого иудея место попал я впервые только сейчас – прежние мои иорданские маршруты почему-то пролегали рядом, но не ввысь. Как видно, не пришло тогда время – в те времена еще не читал Библию.

И вот я на Небе (кстати, Хар Нево – на иврите Святая Гора; произносят же это название двояко – как Небо, так и Нево). Вооруженный, конечно, поверхностными, что свойственно любому всерьез не воцерковленному человеку, представлениями о самой горе и о ее историческом контексте, о ветхозаветных легендах, по одной из которых где-то неподалеку похоронен и сам пророк. Где именно? Этого не знает никто. Есть неподалеку лишь условная могила.

Но, возможно, где-то здесь, где я стою сейчас, стоял и он, осененный неведомым его спутникам – целому народу – знанием. Озирал, как я сейчас, эти прекрасные панорамы?

Да нет же, по преданию, он был к тому времени слеп. Но указывал-таки своему народу: вот она, перед вами, Земля Обетованная. Значит, все же видел – другим зрением.

Что способны, увидеть, понять, прочувствовать мы, нынешние, на этой одной из вершин человеческой духовности? Если мы – туристы, то, пожалуй, лишь удовлетворенное любопытство: отметились и на этой достопримечательности. Вон, китайцы, толпами фотографируются у каждого камня. А я почему-то не хочу, что-то уж очень от самолюбования во всех этих селфи. Только ведь и не паломник я – почему-то не ощущаю священного трепета. Размышляю. Вот она, раздвоенность современного человека – между Небом и землей.

Но одно я точно понимаю: это мировая культура, мировая духовность, более «родная» для иудеев и отчасти для христиан. А мусульмане-иорданцы не просто бережно хранят ее. Иорданские научные институты (при поддержке ЮНЕСКО, конечно) ведут тут археологические раскопки и исследования, находят и восстанавливают уникальные фрески, другие артефакты.

Создали и небольшой, но очень насыщенный музей с образцами той же уникальной мозаики: сюжеты, в основном, изображают сцены охоты и выполнены, судя по всему, древнегреческими мастерами.

А совсем недавно открыли информационный центр.

Да и сейчас тут постоянно что-то строится, обустраивается.

Близки к завершению начавшиеся еще в 1933 году реставрационные работы и в самой базилике, которую в 2001 году посетил Иоанн-Павел II: его проповедь тогда тут слушало примерно 20 тысяч христиан.

Гадать, что чувствовал, находясь на вершине (на самом деле, всего-то 817 метров) Небо один из светлейших католических понтификов, наверное, полегче: все-таки он был нашим современником. Мне кажется, он ощущал то же, что чувствую тут в эти минуты я: укрепление в собственном доверии к миру. К тому, что когда-нибудь не всегда будет этот мир раздираем ненавистью и войнами, зачастую межконфессиональными. И проникнется наконец взаимоуважением, пониманием, что любой другой, не такой, как ты, человек вправе быть самим собой. А наша планета, вне зависимости от того, кто ту или иную ее часть «курирует» – Иегова, Иисус, Аллах или Будда – создана для любви.

Очень хочется мне думать, что именно такие мысли посещали понтифика на этой невысокой, в принципе, вершине, что находится в 7 километрах от Мадабы и меньше чем в часе езды от Аммана. Великолепный вид отсюда, кстати, не только в том направлении, на которое указывал Моисей – нынешнего Израиля, но и на саму Иорданию: на долину реки Иордан и Мертвое море.

А вообще-то, по большому счету, это вид на нашу прекрасную планету – если смотреть не затуманенными ненавистью глазами.

На здешней смотровой площадке несколько лет назад современный итальянский скульптор Джованни Фантони соорудил весьма авангардный памятник Моисею «Змеиный Крест». По мне, он не очень гармонирует с византийской базиликой IV-VI веков. Но… всякий творец имеет право на свой взгляд. Была бы любовь в нем, в этом взгляде.

А гора Nebo, мне кажется, такой любовью осенена даже по прошествии тысячелетий. И потому, какой бы религиозной конфессии вы не принадлежали, духоподъемность этого места вы непременно ощутите.

После чего можете спускаться на землю – к иным святыням на территории толерантной страны Иордании.

Будьте, как дети

Признаюсь, именно такими словами я уже однажды – когда впервые оказался в этой стране – называл свой текст о священной реке Иордан, месте, где, направляемый рукой и верой Иоанна Крестителя, крестился Иисус. Но именно это евангелический посыл наиболее точно отражает те чувства, которые я и на сей раз тут испытал.

Тогда, помнится, мои попутчики, возбужденные, мне кажется, чисто туристическим ажиотажем, поспешили окунуться в эту, увы, сейчас узкую и мутную речушку, дабы символически приобщиться к многовековому ритуалу.

Впрочем, так поступает, наверное, почти каждый из сотен паломников, приезжающих сюда со всего мира каждый день. Я воздержался – ритуалы для меня не так важны. Воздержался, впрочем, и на сей раз, с пониманием при этом относясь к естественному желанию коллег физически соприкоснуться с одним из символов христианской веры.

Наверное, они правы – надо быть открытым миру не только душой, но и телом. Как дети!

По-своему прав, я думаю, и один из членов нашей группы, вдруг объявивший о своем желании креститься – именно здесь и сейчас, в резиденции Русской Православной Церкви на берегу Иордана, в Храме святого Иоанна Предтечи, с последующим омовением в Иордане.

Вообще-то я не без напряжения воспринимаю подобного рода спонтанные решения. Продуманно ли это, прочувствованно ли? Именно эти вопросы, мне кажется, задавал коллеге в долгой предварительной беседе батюшка – настоятель храма. Обряд состоялся, и я, скорее всего, все же поддержу коллегу в его настойчивости: она, пожалуй, убедила меня в том, что порыв этот к вере (неважно, какой именно) имел истоком любовь.

И это стало для меня один из уроков посещения иорданских святынь – надо доверять своим чувствам, порывам души. Да, как дети. Для того наверняка и «одобрены» Всевышним рассыпанные по всему миру места паломничества разных религий – разных путей к Богу.

Приходя сюда (пусть даже в «светском» качестве туриста), человек открывает свое сердце: что-то очень важное для себя просит, в чем-то сокровенном мысленно признается. Здесь он наг – и перед священным Небом, и перед святыми Водами. Он просто один из жителей планеты.

Потому, мне кажется, и надо время от времени наведываться к таким вот местам духовной силы.

Даже если ты – атеист.

Константин Исааков

Фото автора

Перейти на главную